Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с

Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с.


С.В. Засекин

^ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОД КАК ОБЪЕКТ ПСИХОЛИНГВИСТИКИ


Несмотря на обилие подходов к переводу, с одной стороны, трансформационного (Найда, Мирам), семантического (Ньюмарк), парафрастического Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с (Ф. Шлейермахер), с другой стороны, динамического (Найда), коммуникативного (Ньюмарк), многофункционального (Нойберт, Каде), денотативного (Мирам), интерпретативного (Селескович, Ледерер), имитационного (Шлейермахер) [1; 2; 3; 4; 5]. Суть переводческой деятельности – вопрос, являющийся не только лишь предметом лингвистических штудий, ведь хоть какой перевод Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с – это сначала интерпретация [6]. А интерпретация находится в фокусе внимания логики, философии, герменевтики, прагматики, литературоведения, искусствоведения, также лингвистики и психологии.

Имея дело с текстами, которые передают когнитивный тип инфы (научные, технические, газетно-информационные Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с и т.п.) [7], исследователь заморочек перевода производит лингвистическое его исследование. Владея терминологическим аппаратом той либо другой отрасли специализации, резервом грамматических и лексических трансформаций, переводчик способен воспроизвести текст оригинала на другом языке Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с, адекватность которого можно беспристрастно проверить. Но это тяжело сделать в случае оценки перевода художественного произведения, так как, по воззрению Г. Э. Мирама, качество такового перевода нереально оценить на базе беспристрастных критериев Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с [3]. Это касается переводов, не нарушающих стилистические и другие нормы литературного языка.

В широком осознании художественное произведение, по образному выражению украинского переводоведа В. Коптилова, – это многоугольник, вписанный в круг и вокруг него. Внутренний многоугольник Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с – это комплекс отношений контраста разноуровневых текстовых частей, а наружный являет собой достояние связей художественного произведения с окружающей реальностью, широким контекстом истории, культуры, быта. Потому внутренний многоугольник образует образную систему художественного текста, а Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с наружный – содержит сокрытые цитаты, контекст [8] .

Потому достигнуть уровня художественного перевода, когда его критика перебегает в личное, может быть только тогда, когда решены переводческие препядствия, основывающиеся на беспристрастном учете речевой ситуации Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с, фоновой инфы и широкого контекста [3].

Под контекстом как переводоведческой категорией А. Чередниченко осознает не случайное словесное окружение, а целостную содержательно стилистическую систему, интенсивно влияющую на каждую ее составляющую часть, определяя его реальную и потенциальную текстовую Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с функцию. Такое истолкование контекста исходит из диалектического единства части и целого в процессе перевода, сначала художественного. Но совместно с контекстом авторским существует контекст переводческий, тесновато связанный с традицией перевода, сложившейся в границах Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с данной государственной культуры, также с способом и стилем переводчика.

Как отмечает исследователь, разногласие меж авторским и переводческим контекстами преодолевается фактически существованием переводов как броского свидетельства решения обозначенного противоречия на базе взаимодействия 2-ух Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с контекстных систем. При этом развитие переводческих отношений 2-ух языков, обоюдное повышение количества переводов и, как следствие, взаимообогащение культур содействуют неизменному сближению контекстных систем создателя оригинала и переводчика благодаря расширению общих Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с фоновых познаний.

В то же время сближение не значит полного устранения национально-культурного своеобразия каждой из взаимодействующих систем, так как будут оставаться разногласия в непосредственно исторических соц, политических и идейных критериях их существования. Невозможность Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с полного нивелирования авторских и переводческих контекстных систем является одной из обстоятельств, препятствующих одинаковости функций оригинала и перевода, что, кстати, не учитывается сторонниками известной концепции об их функционально равного эстетического деяния [9]. Ориентация на Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с текст оригинала направляет переводческую стратегию в более полное воссоздание формы и содержания начального текста (ИТ), где форма в той же степени принципиальна, как и содержание. Подход к переводу, имеющий Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с своим основным заданием произвести однообразное с ИТ эмоциональное воздействие на реципиента текста перевода (ПТ), предугадывает огромную свободу относительно текста оригинала.

Так как в переводоведении художественный перевод признается видом переводческой деятельности [10. С. 17], актуализируется необходимость психолингвистических Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с студий этого очень сложного и симпатичного парадокса умственной деятельности человека. Психолингвистический подход к художественному переводу исходит конкретно из необходимости приближенности либо сходства функций оригинала и перевода, признавая, что их тождественности Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с не может быть в принципе.

Эта позиция не противоречит, а напротив, является общей с современными принципами перевода, так как, по воззрению доктора Роксоланы Зоривчак, задачей перевода является воссоздание оригинала не методом копирования частей и Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с структур оригинала, а через охватывание их функций [Ibid]. “Перевод художественного произведения – не копия другого текста, а сначала – произведение словесного искусства” [11. С. 37]. Более того, копия оригинала сама нуждается в истолковании [6. С. 157], а Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с основная цель хоть какого художественного произведения состоит в том, чтобы произвести определенное эстетическое воспоминание, а не только передать факты. Таковой подход основывается на видении художественно-эстетической ценности речи как общей доминантной функции Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с художественной литературы в целом [10. С. 17] .

Функция художественного текста связана с глубинными, а не поверхностными структурами породившего этот текст языкового сознания. По другому говоря, семантическая структура текста не находится в зависимости от языка, на Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с котором он сотворен, будучи универсальной для начального и мотивированного языков. В контексте произнесенного, неувязка адекватности перевода оригиналу становится фактически психолингвистической. Так как “переводчик, в отличие от создателя, не моделирует реальность Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с, а только по способности правильно и много принимает социальную обусловленность произведения и поновой воспроизводит ее средствами мотивированного языка” [12. С. 60], а это делает неосуществимой идентичность перевода и оригинала в принципе. Разумеется, в процессе художественного перевода доминирующее Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с воздействие производит интуиция, что согласуется с признанием психолингвистикой господства ассоциативно-холистического, творческого мышления [13]. Первичный импульс при интерпретации текста определяется интуицией, определяющей в итоге только относительную равноценность, адекватность образов.

Сущность адекватности Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с, по наблюдению Р.П. Зоривчак, заключается в рассмотрении оригинала как системы, органической целостности, а не как суммы частей либо механического соединения составляющих частей [10. С. 17].

Адекватный перевод художественного произведения должен являть собой воссоздание смысла Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с текста оригинала в мотивированном языке при наибольшей сохраненности как содержания текста (его инварианта), так и его коннотативно-эмоциональных черт [14. С. 49]. Таким макаром, отличия в различных переводах выдвигают вопрос о аспектах Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с адекватности перевода относительно оригинала.

Большая сложность в коммуникации переводчика с создателем – трудность осознания, так как в большинстве случаев у переводчиков отсутствует навык соотношения познаний создателя со своими познаниями. Вот поэтому нужна стратегия, которая Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с работала бы на то, чтоб очень “вызволить место” для этого осознания. Другими словами, спецефическим образом, “стратегия отрицания” – не мыслить по привычке (шаблону), – алгоритмически, а рассматривать все неординарно и заного – эвристически.

Очерченные два типа Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с стратегий практически связаны с 2-мя типами мышления, выделяемыми психологами, – конвергентным и дивергентным [15]. Конвергентное мышление основывается на формальных правилах (как в математике), является аналитическим, логическим, контролируемым сознанием. Уровень такового мышления измеряется Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с известными тестами IQ. Дивергентное мышление, напротив, не рождает конкретного и уникального решения определенной трудности и характеризуется произвольным продуцированием уникальных мыслях, релевантных для решения определенной препядствия [16]

Конвергентное и дивергентное мышление – в тесноватой связи с творчеством. Германский Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с переводовед В. Вильс считает, что нрав переводческого творчества находится в зависимости от типа переводимого текста. В художественном тексте творчество переводчика лично и персонально, так как не существует четкого метода дела создатель Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с–переводчик. Как следует, целенаправлено выделять два типа переводческих мыслительных операций: рефлексивний, основывающийся на беспристрастном анализе имеющейся инфы, и интуитивный, в базе которого лежат личные решения переводчика [2. С. 88-89]. Разумеется, последний тип операций тесновато Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с взаимосвязан с творчеством переводчика, его стратегиями, всегда эвристическими по собственной природе.

Таким макаром, при переводе художественного произведения интерпретатор не может действовать только по методу, правилам. От такового перевода бывает не много полезности. Переводчик Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с, вступая в диалог с создателем через текст (канал), не ждет окончательных решений, поэтому способен сделать изоморфный текст (схожий при базовой разнице). Текст является целостным, недискретным по собственной сущности организмом Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с, а поверхностно – программируемой создателем последовательностью вербальных символов.

Как следует, с позиций психолингвистики, в базе переводческой деятельности лежит не сопоставление, а осознание, которое, в сути, определяет “стратегический потенциал” переводчика.

Безусловно, переводчик как личность заносит в текст Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с кое-что свое, которое никогда не бывает схожее авторскому. Во время поиска, к примеру, иноязычного эквивалента слова / словосочетания переводчик действует за синтетическим механизмом, отыскивая признаки “сходства”, подобия необычного слова слову мотивированного Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с языка. В этом мы лицезреем проявление образного метода шифровки инфы.

Параллельно, переводчик оперирует и вербальным контекстом, воспроизводит линейный синтаксис предложений ИТ в фазе анализа и творит его (по способности аналогичным методом) в фазе Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с синтеза ПТ. Тут задействован уже вербально логический (линейный) код. От плодотворности взаимодействия зависит гармоничность мотивированного текста. Таким макаром, качество перевода находится в зависимости от единства обратных тенденций – континуально-целостной и дискретно Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с-прерывной.

Увлекательным в этом контексте кажется взор семиотики на творчество процесса речевого взаимодействия создателя и реципиента. Создатель, создавая текст, и читатель, воспринимая его, являются семиотическими личностями. По словам Ю.М Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с. Лотмана, процессы творчества и восприятия противонаправлены: в первом конечный текст является итогом, во 2-м – отправной начальной точкой [17; 18. С. 243]. В процессе сотворения текста писатель сразу с огромного количества потенциально данных ему материалов (традиция, ассоциации Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с, предшествующее творчество, тексты окружаемой жизни и т. п.) делает определенный канал, через который пропускает новые тексты, возникающие в его творческом воображении, проводя их через пороги трансформаций и увеличивая их смысловую нагрузку Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с за счет внезапных композиций, переводов, сцеплений и т.п. Читатель повторяет этот процесс в оборотном направлении, исходя от текста к плану. Конкретно чтение в оборотном направлении уже неизбежно является творческим актом [18. С. 217].

В Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с таком видении перевод является порождающим, так как содержит новейшую информацию, а его цель заключается в получении новых познаний (инфы). Малой эффективной структурой является наличие 2-ух языков и их неспособность, каждого раздельно, окутать окружающий мир Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с. Эта неспособность – не недочет, а условие существования, ведь конкретно она диктует необходимость другого (личности, языка, культуры), так как перевод является “хорошим подобием” [6. С. 157].

Как следует обоюдная “непереводимость” либо ограниченная переводимость Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с оказывается “благом”, так как служит источником адекватности экстралингвального объекта его отображению в мире языков. Скрещение семантических пространств является сразу зоной столкновения 2-ух противоборствующих тенденций: рвение к облегчению осознания, присутствующее в любом акте коммуникации Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с, сближает; рвение к повышению ценности и новизны сообщения отдаляет. Потому недопонимание в таковой же степени ценный смысловой механизм, как и осознание [18].

Следствием взаимодействия семантических пространств создателя и переводчика может быть как сходство, так Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с и разногласие меж ИТ и ПТ. Ю.А. Сорокин, рассматривая случаи несоответствия перевода оригиналу, трактует его как несопоставимость переводчика и создателя в психотипическом отношении, следствие интерференции вида создателя и вида Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с переводчика [19. С. 54-55].

Потому успешный перевод, исходя из убеждений психолингвистики, – это, сначала, перевод, основывающийся на психотипической сопоставимости создателя (начального текста) и переводчика [Там же. С. 79]. В.В. Коптилов, комментируя препядствия фуррора и неудач переводчиков, также Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с замечает, что “произведение, над которым работает переводчик, должно принадлежать к его возлюбленным произведениям, он должен быть источником вдохновения для переводчика” [11. С. 12].

Это значит, чтоб воспроизвести задуманную создателем целостность (ИТ) в Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с дискретную словесно-логическую материю (адекватный оригиналу текст перевода), переводчику необходимо стать вроде бы одним целым (благодаря механизму эмпатии) с создателем, стать схожим на него психотипично, оценивая “картину мира” очами создателя, с его Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с перспективы. И такая адекватность для художественного произведения как особенного жанра текста будет означать воссоздание эстетического воспоминания, другими словами сохранение невербальной смысловой (целостной) эквивалентности ИТ [20. С. 60; 21].

В итоге проведенного экспериментального исследования психолингвистических Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с основ восприятия художественного текста, В.П. Белянин подчеркивает, что адекватнее всего текст воспринимается теми читателями, тезаурус и чувственные структуры личности которых совпадают с авторскими [14. С. 107]. Как следует, имеющиеся несовпадения в интерпретации “картины мира” создателем Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с и переводчиком (адресатом 1) вызывают недопонимание либо свое осознание. Таким макаром, психотипическое сходство создателя текста и переводчика трактуется как наличие у переводчика чувств, схожих авторским, также фоновых познаний, что делает рациональные условия для Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с порождения адекватного текста перевода. Подчеркнем, что идет речь конкретно о сходстве, а не идентичности, копии, которой в действительности не существует.

В контексте художественного перевода учет государственной специфичности языков и их стилистических Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с средств “снимает их противоречивость в языковом синтезе 2-ух творческих особенностей – создателя и переводчика” [19].

На базе рассмотренных выше концепций следует, что деятельность переводчика художественного текста является следствием сочетания оптимального и иррационального, другими словами Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с логического и творческого качеств мышления. И без активности и взаимодействия языка и мышления, языковых и энциклопедических познаний, вербального и невербального, в итоге сознательного и несознательного компонент психики переводчика сделать что-то ценное нереально Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с. “Процесс перевода просит особенного вида креативного мышления, отличающегося от обычного логического мышления” [22. С. 141]; “процес перевода, вне сомнения, включает творческий момент” [10. С. 17]. Таким макаром креативность является базовой чертой переводчика, свидетельствующей в пользу переводчика-творца Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с.

Потому степень воздействия художественного текста на читателя (адресата 2) находится в зависимости от сотворческого подхода к тексту. Но предсказывать это воздействие можно только с определенной толикой вероятности [14. С. 108].

Как следует, психолингвистический Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с взор уверяет нас в том, что переводчик художественного текста быстрее является активным деятелем и творцом – соавтором художественного произведения, а не имитатором-ремесленником. В то же время, переводческое творчество не следует путать с Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с субъективистским представлением о переводе, постулирующим неограниченную свободу творчества, типичный вызов создателю, когда переводчик «предлагает» собственное видение описываемой текстом действительности. Чтоб избежать такового неверного (субъективистского) подхода, остерегает В.В. Коптилов, необходимо осознать, что Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с творчество должно быть ориентировано на глубочайшее осознание и полное воплощение ИТ средствами родного языка; необходимо подчинить свою особенность личности создателя. Животрепещущим в этой связи является поиск убедительной методики сравнения сравниваемых текстов Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с, установления критериев оценки адекватности перевода уникальному тексту [11. С. 11-12].

Из вышесказанного следует, что перевод, в чем переводоведы и психолингвисты единодушны, – это особенный вид творческой деятельности, взаимодействия особенности переводчика и личности создателя.

Литература

  1. Кальниченко О.А Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с., Подміногін В.О. Трактат Фрідріха Шлейермахера “Про різні методи перекладу” та його значення для сучасного перекладознавства// Вчені записки Харківського гуманітарного інституту “Народна українська академія”. – Т. VIII. – Харків: Око, 2002. – С. 503 – 523.

  2. Комиссаров В.Н. Общая Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с теория перевода. – М.: ЧеРо, Юрайт, 2000. – 136 с.

  3. Мирам Г.Э. Переводные рисунки. Профессия: переводчик. – К.: Ника, 2001. – 301 c.

  4. Newmark, P. Approaches to Translation. – L.; N.Y.: Prentice Hall, 1988. – 302 p.

  5. Nida E. A. Toward Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с a Science of Translating, with Special Reference to Principles and Procedures Involved in Bible Translating. – Leiden: Brill, 1964.

  6. Радчук В.Д. Забобон неперекладності (чи під силу мові Тараса переклад цитат?)// Актуальні проблеми Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с філології та перекладознавства: Збірник наукових праць. – Ч. ІІ, Вип. 3/ Ред. кол.: В.В.Левицький, Л.І. Бєлєхова та ін. – Хмельницький: ХНУ, 2007. – С. 152-158.

  7. Алексеева И.С. Проф тренинг переводчика. – СПб: Альянс, 2001. – 288 с Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с.

  8. Коптилов В. Этапы работы переводчика // Вопросы теории художественного перевода. Сб. статей. – М. – 1971.

  9. Чередниченко О. І. Про мову і переклад. - К.: Либідь, 2007. – 248 с.

  10. Зорівчак Р.П. Фразеологічна одиниця як перекладознавча категорія. – Львів: Вид-во при ЛДУ Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с “Вища школа”, 1983. – 176 с.

  11. Коптілов В. Теорія і практика перекладу. – К.: Юніверс, 2003. – 280 с.

  12. Букреева Л.Л., Береснев С.Д. Об адекватности художественного вида в оригинале и переводе// Филологические науки. – № 2. – 1986.

  13. Hőnig, H Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с.G., Kussmaul, P. Strategie der Űbersetzung. Ein Lehr- und Arbeitsbuch. – Tűbingen, 1991.

  14. Белянин В.П. Психолингвистические нюансы художественного текста. – М.: МГУ, 1988. – 120 с.

  15. Прохладная М.А. Когнитивные стили: О природе личного мозга. – М.: ПЕР Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с СЭ, 2002. – 304 с.

  16. Дружинин В.Н. Психология общих возможностей. – СПб.: Питер, 2002. – 368 с.

  17. Засєкіна Л.В., Засєкін С.В. Вступ до психолінгвістики. – Острог: Вид-во Нац. ун-ту “Острозька академія”, 2002. – 168 с.

  18. Лотман Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с Ю.М. Семиосфера. – СПб.: Искусство СПБ, 2004. – 704 с.

  19. Сорокин Ю.А. Переводоведение: статус переводчика и психогерменевтические процедуры. – М.: МТДК «Гнозис», 2003. – 160 с.

  20. Засєкін С.В. Психолінгвістичні аспекти перекладу. – Луцьк: ВІЕМ, 2006. – 144 с.

  21. Zasyekin, S. Psychosemantic aspects Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с of translation of literary texts// 7th Congress of International Society of Applied Psycholinguistics (ISAPL). Book of abstracts. – Cieszyn: University of Silesia, 2004. – P. 125 – 126.

  22. Фесенко Т.А. Специфичность государственного культурного места в зеркале Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с перевода. – Тамбов: ТГУ, 2002. – 228 с.



М.М. Исупова

^ ИССЛЕДОВАНИЕ Нрава АССОЦИАТИВНЫХ СВЯЗЕЙ КОНЦЕПТА «ИСКУШЕНИЕ»


В истинной статье изложены главные результаты всеохватывающего исследования данных прямого ненаправленного ассоциативного опыта, проведенного в целях исследования ассоциативного поля концепта «искушение Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с».

В ассоциативном опыте приняли роль 206 испытуемых: студенты ряда столичных вузов, сотрудники нескольких коммерческих компаний; пациенты ряда столичных больниц; прихожане нескольких столичных храмов. Испытуемым (дальше – и.и.) было предложено заполнить анкету Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с с 10 словами-стимулами, посреди которых находилось слово искушение. В задании предлагалось написать 1-ые пришедшие в голову вербальные реакции на эти стимулы. Время ответа ограничивалось семью минутками. Любые словесные либо письменные контакты меж испытуемыми Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с были исключены критериями проведения опыта. Результатом опыта стали 192 слова-ассоциата, 14 человек не написали реакцию на слово-стимул искушение.

В согласовании с анкетными данными испытуемых оказалось вероятным провести анализ результатов опыта и Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с составить ассоциативные поля и изучить нрав ассоциативных связей испытуемых, объединенных по последующим характеристикам:

- возрастная группа испытуемых: а) испытуемые до 29 лет; б) испытуемые от 30 до 49 лет; в) испытуемые от 50 лет;

- пол испытуемых Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с;

- образование испытуемых: а) неполное среднее, среднее, среднее особое; б) незаконченное высшее, высшее.

Не считая того, были изучены ассоциативные поля последующих групп испытуемых:

а) воцерковленные респонденты; б) студенты; в) сотрудники коммерческих компаний; г) пациенты ряда столичных Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с больниц.

По данным реального ассоциативного опыта были выделены последующие ассоциативные связи, указывающие на:

    1. ^ Эмоции человека, которые могут отражать а) желание; б) опасение.

    2. Оценку искушения, которая может выражать а) степень воздействия; б Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с) нехорошую реакцию человека; в) возможность устранения; г) частотность искушения.

    3. Субъект искушения, который может быть выражен а) прямо; б) косвенно.

    4. Предмет искушения, который может быть а) вещественным; б) нематериальным.

    5. Следствие искушения, которое Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с может быть выражено а) мыслью греха; б) мыслью негативного воздействия на душу/человеческое тело.

    6. Метод устранения искушения, который может быть выражен а) мыслью борьбы; б) мыслью запрета; в) мыслью церкви.

    7. Интерпретация понятия.

    8. Стереотипы Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с, которые могут быть а) вербальными; б) культурологическими.

    9. Причина вероятного искушения.

    10. Среда искушения.

Ассоциативные связи в общем ассоциативном поле концепта «искушение» после анализа 192 ассоциатов распределяются последующим образом:

Эмоции – 21,9 % ( 42 ассоциата ):

а) 34 ассоциата Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с: 10: желание; 5: любовь; 4: сладкое; страсть; 2: наслаждение; 1: алчность, желания, зависть, любопытно, любовное, удовольствие, труднодоступное, потребность; похоть.

б) 8 ассоциатов: 3: ужас; 1: горечь; неожиданная трудность; не устоять; опасность греха; тяжело избрать верно.

^ Оценка искушения – 7,3 % ( 14 ассоциатов):

а) 5 ассоциатов Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с: 3: сильное; 1: огромное; тяжелое.

б) 6 ассоциатов: 1: липкое; назойливое; неосуществимое; плохая черта человека; неприятно; то, что нельзя и вредоносно.

в) 2 ассоциата: 1: неодолимое; преодолимое.

г) - % ( 1 ассоциат): нередкое.

^ Субъект искушения – 6,8 % (13 ассоциатов):

а) 11 ассоциатов: 2: бес; 1: бес на Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с иконе «Страшный суд»; неприятель; диаволом; дьявольское; коварный; от беса; от черта; козни беса; сатанинское.

б) 2 ассоциата: 1: вынуждение; сила, влекущая к для себя.

^ Предмет искушения - 13,5 % (26 ассоциатов):

а) 23 ассоциата: 3: сладость; 2: шоколад; 1: достояние; вино; виноград Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с; женщина; деликатес; средства; есть; дама; игра; байк; мужик; поцелуй; еда; сладким; танцы; тортик; торт; шампанское.

б) 3 ассоциата: 2: идея; 1: сон.

^ Следствие искушения – 19,8 % (38 ассоциатов):

а) 32 ассоциата: 26: грех; 1: блуд; воровство; измена; оскорбить; порок; прелюбодеяние.

б) 6 ассоциатов: 2: огнь Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с; 1: неудача; зло; кара; препядствия.

^ Метод устранения искушения - 7,3 % (14 ассоциатов):

а) 6 ассоциатов: 5: борьба; 1: мужество.

б) 4 ассоциата: 1: запрет; не вожделей; не зарься; охото, но нельзя.

в) 4 ассоциата: 2: покаяние; 1: библия; исповедь;

^ Интерпретация понятия - 10,9 % (21 ассоциат): 17: соблазн; 2: испытание Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с; 1: соблазны;

соблазняют.

Стереотипы - 10,4 % (20 ассоциатов):

а) 1 ассоциат: испытывать.

б) 19 ассоциатов: 4: яблоко; 2: Ева; змей; 1: Адам; властью; грехопадение; запрещенный плод; змея; плод; плоть; Фауст; Христа; яблоко и Ева; яблоком.

^ Причина вероятного искушения – 1,5 % (3 ассоциата): 3: слабость Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с.

Среда искушения – 0,5 % (1 ассоциат): жизнь.

Обобщая результаты анализа нрава ассоциативных связей концепта «искушение» по всем выделенным группам испытуемых, можно сделать последующие выводы:

1.а. Для носителей языка в возрасте до 29 лет более нередко Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с встречаются ассоциативные связи, указывающие на следствие искушения (30,7%)- 1 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у этой группы и.и.). При этом следствие искушения в подавляющем большинстве выражается мыслью греха (26 ассоциатов), а не мыслью Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с вероятного негативного воздействия на душу/человеческое тело (1 ассоциат). Таковой разрыв характерен и для других групп и.и. кроме группы воцерковленных и.и. (4 ассоциата выражают идею греха, 3 ассоциата – идею негативного воздействия). С годами толика Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с ассоциативных связей, указывающих на следствие искушения резко падает – 11,8% у и.и. от 30 до 49 лет (4 ранг посреди всех ассоциативных связей у этой группы и.и.) и 8,8% у и.и. старше 50 лет (также 4 ранг Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с).

1.б. Ассоциативные связи, указывающие на эмоции человека, важны для всех возрастных групп и.и. и составляют 26,1% у и.и. до 29 лет (2 ранг посреди всех ассоциативных связей), 20,3% у и.и. от 30 до Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с 49 лет (также 2 ранг) и 15,6% у и.и. старше 50 лет (1 ранг).

1.в. Интерпретация понятия более свойственна для группы и.и. от 30 до 49 лет – 22% (1 ранг посреди всех ассоциативных связей у этой группы и.и.). Для группы Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с и.и. старше 50 лет толика таких ассоциативных связей 12,4% (4 ранг), а для группы и.и. до 29 лет их 5,7% (5 ранг).

1.г. Стереотипы также более свойственны для группы от 30 до 49 лет – 13,6% и занимают Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с 3 место посреди всех типов ассоциативных связей у этой группы и.и. Для группы и.и. до 29 лет толика таких ассоциаций 9,1% (4 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у этой группы), а для группы и.и. старше Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с 50 лет их 9,5% (5 ранг).

1.д. Ассоциативные связи, указывающие на субъект искушения почаще встречаются у группы и.и. старше 50 лет (15,6% - 1 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у этой группы и.и.). У Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с группы и.и. от 30 до 49 лет таких ассоциативных связей 5,1% (6 ранг), а у и.и. до 29 лет их 3,4% (также 6 ранг).

1.е. Толика ассоциативных связей, указывающих на предмет искушения также выше у и.и Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с. старше 50 лет – 15,6% (1 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у этой группы и.и.). У и.и. до 29 лет таких ассоциативных связей 14,8% (3 ранг), а у и.и. от 30 до 49 лет – 10,2% (5 ранг).

1.ж. Ассоциативные связи Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с, указывающие на метод устранения искушения, преобладают у и.и. старше 50 лет, их толика составляет 15,6% (1 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у этой группы и.и.). У группы и.и. от 30 до Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с 49 лет таких ассоциативных связей 10,2% (6 ранг), а у и.и. до 29 лет – 4,6% (5 ранг).

1.з. С годами возрастает толика ассоциативных связей, представляющих из себя оценку искушения: для и.и. до 29 лет таких ассоциативных связей 3,4% (6 ранг посреди Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с всех типов ассоциативных связей у этой группы и.и.; для и.и. от 30 до 49 лет толика таких ассоциативных связей увеличивается до 10,2% (5 ранг); для и.и. старше 50 лет таких ассоциативных связей 11,1% (2 ранг Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с).

2.а. Для носителей языка мужского пола более необходимыми являются ассоциативные связи, указывающие на эмоции человека, толика таких ассоциативных связей 29,1% (1 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у парней). У дам таких Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с ассоциативных связей 19% (2 ранг посреди всех типов ассоциативных связей).

2.б. Ассоциативные связи, указывающие на следствие искушения, более свойственны для дам – 21,9% (1 ранг посреди всех типов ассоциативных связей). У парней таких ассоциативных связей 14,5% (2 ранг посреди всех типов Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с ассоциативных связей).

2.в. Стереотипы почаще встречаются у парней, чем у дам (12,7% и 3 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у парней и 9,5% и 5 ранг у дам).

2.г. Интерпретацию понятия дают почаще дамы (12,4% и 4 ранг Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с посреди всех типов ассоциативных связей). У парней толика таких ассоциативных связей 7,3% (5 ранг).

2.д. Ассоциативные связи, указывающие на предмет искушения, имеют 3 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у дам (15,3%) и 4 ранг у Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с парней (9,1%).

2.е. Толика ассоциативных связей, выражающих оценку искушения, у парней 9,1% (4 ранг посреди всех типов ассоциативных связей), а у дам 6,6% (6 ранг).

2.ж. Слово «искушение» ассоциируется с субъектом искушения почаще у парней – 9,1% (4 ранг). У Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с дам такие ассоциативные связи составляют 5,8% (7 ранг).

2.з. Ассоциативные связи, указывающие на метод устранения искушения, более свойственны для парней. Их толика составляет 9,1% (4 ранг). У дам толика таких ассоциативных связей 6,6% (6 ранг).

3.а. Для носителей Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с языка со средним образованием более свойственны ассоциации, указывающие на следствие искушения – 24,4% (1 ранг), у и.и. с высшим образованием толика таких ассоциативных связей 16% (2 ранг).

3.б. Ассоциативные связи, указывающие на эмоции, важны Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с как для и.и. с высшим образованием – 22,1% (1 ранг), так и для и.и. со средним образованием – 22,1% (2 ранг).

3.в. Интерпретируют понятие «искушение» вдвое почаще и.и. с высшим образованием – 14,2% (3 ранг). У и.и. со Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с средним образованием таких ассоциативных связей 7% (6 ранг).

3.г. Ассоциативных связей, указывающих на предмет искушения больше у и.и. со средним образованием – 15,2% (3 ранг). У и.и. с высшим образованием таких связей 12,3% (4 ранг).

3.д Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с. Стереотипные ассоциативные связи почаще появляются у и.и. с высшим образованием и составляют 11,3% (5 ранг), у и.и. со средним образованием их 9,3% (4 ранг).

^ 3.е. Ассоциативные связи, содержащие оценку искушения, составляют 8,5% у и.и. с Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с высшим образованием (6 ранг) и 5,8% у и.и. со средним образованием (7 ранг).

3.ж. У и.и. с высшим образованием пореже всего встречаются ассоциативные связи, указывающие на метод устранения искушения – 6,6% (8 ранг), тогда как Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с у и.и. со средним образованием такие ассоциативные связи составляют 8,1% (5 ранг).

^ 3.з. На субъекта искушения указывают только 7,7% и.и. с высшим образованием (7 ранг) и 5,8% и.и. со средним образованием (7 ранг).

4.а. Для и.и Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с. работников коммерческих организаций и воцерковленных лиц, преобладающими являются ассоциативные связи, указывающие на эмоции человека. У работников коммерческих организаций толика таких ассоциативных связей – 25%, у воцерковленных и.и. – 21,2%. У студентов толика таких ассоциаций Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с – 24,4% (2 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у этой группы и.и.), у лиц, находящихся на исцелении, сравнимо меньше - 16,7% (3 ранг).

4.б. Ассоциативных связей, содержащих оценку искушения, существенно больше у воцерковленных и.и Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с.(15,4% - 2 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у этой группы и.и). Толика таких ассоциаций у работников коммерческих организаций – 9,1% (5 ранг), а у и.и., находящихся на исцелении 4,2% (8 ранг). У студентов ассоциативные связи данного типа Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с отсутствуют.

4.в. Более чем в два с половиной раза больше ассоциативных связей, указывающих на субъект искушения, у воцерковленных и.и. – 15,4% (2 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у этой группы и.и.). У лиц, находящихся Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с на исцелении, таких ассоциативных связей 6,2% (7 ранг), а у работников коммерческих организаций – 2,3% (7 ранг). У студентов ассоциативные связи данного типа отсутствуют.

4.г. Ассоциативных связей, указывающих на предмет искушения, сравнимо больше у студентов Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с – 17,8% (3 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у данной группы и.и.). У воцерковленных и.и. таких ассоциаций 13,4% (3 ранг), у лиц, находящихся на исцелении – 12,5% (4 ранг). У работников коммерческих организаций таких ассоциативных связей 11,4% (4 ранг Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с).

4.д. Ассоциативные связи, указывающие на следствие искушения, преобладают у студентов – 37,8% (1 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у этой группы и.и.). У лиц, находящихся на исцелении, таких ассоциативных связей 20,8% (также 1 ранг). У воцерковленных Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с и.и. толика таких связей 13,4% (3 ранг), а у работников коммерческих организаций – 9,1% (5 ранг). Стоит отметить разницу в выражении следствия искушения. У студентов следствие искушения выражается только мыслью греха, у и.и., находящихся на Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с исцелении 8 ассоциатов выражают идею греха, 2 – идею негативного воздействия на душу/человеческое тело, у работников коммерческих организаций такое соответствие составляет 3:1, и только у воцерковленных и.и. 4 ассоциата выражают идею греха, а 3 – идею негативного Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с воздействия на душу/человеческое тело.

4.е. Интерпретация понятия еще почаще встречается у и.и., находящихся на исцелении, - 18,7% (2 ранг посреди всех типов ассоциативных связей) и у работников коммерческих организаций – 13,6% (3 ранг). Толика Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с таких ассоциаций у воцерковленных и.и. 7,7% (4 ранг), а у студентов – 2,2% (6 ранг).

4.ж. Стереотипные ассоциативные связи почаще появляются у работников коммерческих организаций – 18,2% (2 ранг посреди всех типов ассоциативных связей у этой группы и.и.). У Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с студентов таких ассоциативных связей 11,1% (4 ранг), у лиц, находящихся на исцелении – 8,3%. У воцерковленных и.и. этих ассоциативных связей 5,8% (5 ранг).

4.з. Ассоциативные связи, указывающие на метод устранения искушения, появляются у 10,4% лиц, находящихся на исцелении (5 ранг посреди Чочкина М. П. Алтайский детский фольклор. — Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2003. — 160 с всех типов ассоциативных связей у этой группы и.и.), у 6,8% работников коммерческих организаций (6 ранг), у 6,7% студентов (5 ранг) и у 5,8% воцерковленных и.и. (5 ранг).



chleni-komiteta-prinyali-informaciyu-regionalnogo-otdeleniya-fonda-socialnogo-strahovaniya-rf-k-svedeniyu.html
chleni-molodezhnogo-parlamenta-lenoblasti-posetili-tver.html
chleni-obshestvennoj-palati-novosibirskoj-oblasti-trebuyut-ot-er-izvinitsya-pered-semej-pokrishkina.html